Алексей Кулаков (alekseysc) wrote,
Алексей Кулаков
alekseysc

Categories:

Тюремный священник борется за правосудие для своего прихожанина

Священник Бутырки пытается защитить своего прихожанина, обвиненного в краже телефона. Ни потерпевший, ни полицейский не смогли подтвердить в суде факт кражи. Подсудимый Максим Хохлов из-за нарушения его прав объявлял голодовку


Фото: Сергей Венявский / РИА Новости

Зюзинский районный суд Москвы. Утро. В железной клетке – худощавый юноша, то и дело щурящий глаза — Максим Хохлов. Когда конвой заводил его в зал в наручниках, публика ему аплодировала.

Лица секретаря суда и прокурора выглядели недовольно. Очевидно еще и потому, что зал суда был набит до отказа: пресса, телевизионщики, прихожане столичных храмов, ученые, общественность, представитель Аппарата Уполномоченного по правам человека Татьяны Москальковой, «Лучший библиотекарь-2014» Анна Гачева и конечно, жена Максима, хрупкая девушка Анна…

Явно раздражен был присутствием публики и судья Леонид Чечко. Строгим тоном он требовал не только отключить звук у телефонов, но и убрать их — требование нигде не прописанное и не встречающееся больше ни в одном суде Москвы. Как и требование к журналистам не писать в планшетах репортажи из зала суда. И хотя никто не разговаривал и внимательно следил за процессом, судья угрожал «удалить» из зала.

Всех этих журналистов и общественность через призыв в своем фейсбуке собрал священник, отец Константин Кобелев, духовник Максима Хохлова в СИЗО «Бутырка». Официально его должность звучит так: помощник начальника УФСИН РФ по Москве по организации работы с верующими.

В «Бутырку» Максим попал четыре месяца назад. По версии обвинения, «имея преступный умысел», он 5 января 2017 года якобы похитил телефон за 5 тысяч рублей и паспорт из кармана уснувшего в метро гражданина Узбекистана Мумина Муминова, с которым распивал незадолго до этого спиртное, но «не успел довести свой замысел до конца», так как был задержан сотрудниками полиции.

Не прописан только в обвинении о краже телефона за 5 тысяч рублей один важный момент — на следующий день после задержания потерпевший Муминов написал заявление в полицию, что претензий к Хохлову не имеет, телефон и паспорт ему возвращены, и просит не арестовывать человека.

Но машина вовсю заработала и остановиться уже не могла. Статистика, показатели, «раскрываемость» — все это перевесило в умах полицейского начальства возможность проявить гуманность и заслонило судьбу одного отдельно взятого молодого человека, которому и без этого в жизни пришлось очень нелегко.

Дело, которое так легко можно было закрыть за примирением сторон, в начале июня было передано в Зюзинский суд.


Протоиерей Константин Кобелев, духовник Максима Хохлова в СИЗО «Бутырка». Фото: Михаил Терещенко

Попросил полицейских помочь

«Я хочу, чтобы человека не сажали за телефон, чтобы не ломали жизнь», – говорил на первом заседании по делу потерпевший Муминов. На вопрос дамы-прокурора, «что у вас было похищено», вспоминал, что был пьян, не помнит, как оказался в полиции, и главное – не помнит того, чтобы у него что-то похищали.

С утра они распивали алкоголь с Максимом, спустились в метро — и дальше провал. Очнулся уже днем в отделении. Увидел лежащий на столе паспорт и следователя, который протягивал ему его же телефон со словами, что телефон у него украл задержанный Хохлов. По совету следователя Муминов написал заявление, но не помнит деталей: просил, чтобы вернули телефон, и чтобы Максима не арестовывали.

Максим детали помнит, но ему, разумеется, полиция и прокуратура не верят. Еще бы. За плечами у Максима – 9,5 лет в мордовской исправительной колонии, куда он попал в 16 лет. Родителям был не нужен с малолетства: у матери образовалась новая жизнь с новой семьей в другом городе, отец запил. Предоставленный сам себе Максим связался со шпаной, которая выбивала долги. «Дружба» закончилась поджогом дома и убийством. Освободился он прошлой осенью, отсидев от звонка до звонка. В общем, — очень подходящее лицо для новой посадки.

Поверил Максиму лишь священник, у которого он исповедовался, снова оказавшись в заключении. По словам Хохлова, 5 января 2017 года рано утром он вышел из дома, чтобы отметиться у участкового (на три года над ним закрепили полицейский надзор). У станции метро «Бульвар Дмитрия Донского» к Максиму привязался незнакомец — тот самый гражданин Узбекистана 39-летний Мумин Муминов. Предложил выпить, Максим не отказался, забыв про участкового. В общем, выпили. В метро Муминову стало нехорошо. На конечной остановке Максим просто не смог вытащить его из вагона. За помощью решил обратиться к стоявшим на платформе сотрудникам полиции.

Те потребовали предъявить паспорта. Хохлов достал свой паспорт и паспорт Муминова из его кармана, а также его мобильник – собутыльник был не в состоянии это сделать. Полицейские забрали обоих мужчин за распитие алкоголя в отделение…

Вещдок вернули потерпевшему



Ну, а вскоре родилось уголовное дело о краже телефона и паспорта, несмотря на то, что «потерпевший» заявлял, что претензий к Хохлову не имеет. Да и записей из вагона метро, на которых можно были бы увидеть, как телефон попал к Хохлову, в материалах дела также нет. Следственных действий по делу не проводилось. Разве что очная ставка между Хохловым и Муминовым, которая ничего из доводов полиции не подтвердила.

Да. Что касается телефона, то его оценка – обязательная и принципиально важная в делах о кражах – даже не проводилась. Как так? Ни прокурор, ни следователь не могут ответить, как и выступавший в суде сотрудник полиции. И кажется, понятно, почему оценка эта инициаторам уголовного дела не нужна. Ровно год назад в Уголовный кодекс усилиями главы Верховного суда Вячеслава Лебедева была внесена поправка, декриминализующая кражи имущества дешевле 5 тысяч рублей. То есть если бы оценка установила, что телефон стоил дешевле 5 тысяч, речь могла бы идти об административном разбирательстве и административном наказании, а не уголовном. Последнее, очевидно, больше красит полицейскую статистику.

Все, что защите Максима на сегодняшний день удалось выяснить про телефон, так это, что что он марки THL модели W100S и был снят с производства в 2014 году. И что важно – до снятия с производства стоил не дороже 4900 рублей.

И самое странное: этого телефона, являющегося вещественным доказательством по делу, в материалах дела нет, его отдали потерпевшему. В то время как строго по УПК вещдок просто обязан находиться в деле.

«Асоциальным элементом не сделался»


Бюст Ф.М.Достоевского в одной из мордовских колоний. Фото: philologist.livejournal.com

Срок содержания под стражей Максиму Хохлову судья Ческо продлил до ноября 2017 года. Отношение судьи Чечко к Хохлову как к зеку – пренебрежительное. К его адвокату – соответствующее («Защитник, да вы читали уголовное дело?!», «Здесь не место для дискуссий»). Все их ходатайства – об освобождении под подписку либо домашний арест, о свидании с женой, о повторном допросе полицейского в суде, чьи показания разнятся с первоначальными — суд отклоняет.

Друг Максима Александр Шадрин, который до 2014 года сидел с ним вместе в мордовской колонии, рассказал «Милосердию», что Максим – разносторонний человек, и хоть попал слишком рано в тюрьму, асоциальным элементом не сделался. В колонии он посещал церковь, много читал, публиковался даже в газете «Культура», работал в тюремной библиотеке, при которой создал фонотеку и фильмотеку.

Был, правда, сложный эпизод в жизни Максима в колонии. В 2014 году, за два года до освобождения, его обвинили в краже денег, предназначенных на строительство бани в колонии. Начальник колонии Александр Милакин растратил бюджетные деньги (это потом признает и суд), выделенные на строительство. Тогда, по словам Шадрина, он начал вымогать крупную сумму у одного из заключенных, тот перевел деньги. Но и их Милакин потратил не по назначению. Пропажу денег начальство попыталось свалить на Максима, которому оставалось сидеть два года, его заставили дать признательные показания. Только вмешательство правозащитников из Москвы спасло его участь. В колонию приехали с проверкой. Через год начальника осудили за «злоупотребление должностными полномочиями».

Свидания с женой не дают, лекарства не принимают


Бутырская тюрьма. Сергей Киркач / РИА Новости

В колонии Макксим познакомился по переписке с девушкой. Аня стала к нему приезжать на свидания. Вскоре там же, в колонии, расписались. После освобождения Аня забрала Максима в столицу, где он быстро устроился на работу помощником риэлтора. То есть в деньгах не нуждался, в отличии от того же потерпевшего Муминова, про которого выяснилось, что он уже несколько месяцев живет на улице, с работы был уволен по пьянке, не раз задерживался полицией…

Аня ходит на каждое заседание, как и многие не верит в виновность Максима. Они давно хотели обвенчаться — и сделали это совсем недавно, в церкви при «Бутырке». Сейчас свидания с мужем ей не дают, без какого-либо объяснения причин.

Аня переживает из-за его состояния здоровья — в СИЗО Максим стремительно слепнет на второй глаз. Еще будучи в колонии, во время одного из приездов ОМОНа с «профилактическим обыском», он получил удар, в результате которого полностью ослеп на правый глаз — «атрофия глазного яблока». Никакие лекарства администрация СИЗО передать ему жене не разрешает.

Следующее заседание 7 июля


Слушается дело

К примеру, заседание 28 июня проходило всего полчаса. Допрашивали свидетеля обвинения – сотрудника полиции Лебедева, проводившего задержание Хохлова и Муминова. Каких-либо показаний, свидетельствующих о том, что Максим украл телефон, полицейский дать не смог. «Когда мы к ним (Хохлову и Муминову – Ред.) подошли, — рассказывал Лебедев, — Хохлов стал объяснять, что случилось, показал свой паспорт и паспорт потерпевшего, показал, что у него имеется телефон потерпевшего».

В общем, долго допрашивать свидетеля прокуратура не стала. Максиму надели наручники и стали выводить из зала. Зрители, среди которых было немало прихожан, стали кричать: «Безобразие!», «Позор!».


Фото: Владимир Песня / РИА Новости

— Очень важно сейчас поддержать Максима, чтобы эта несправедливость не сломала ему и его жене Анне жизнь и чтобы Максим понимал, что люди против несправедливости, чувствовал их поддержку и понимал, что все те изменения к лучшему, которые он совершает (приход к вере, женитьба, устройство на работу), не напрасны, — скажет после заседания несколько подавленный отец Константин Кобелев.

Ранее, защитник Хохлова Константин Маркин сообщил журналистам, о том что Максим объявлял голодовку из-за нарушений его прав: не пропускают жалобы через СИЗО, не дают свидания с женой, подселяют в камеру каких-то подозрительных личностей.

Следует добавить, что в дело Хохлова вмешались Уполномоченная по правам человека Татьяна Москалькова, депутат Госдумы Оксана Пушкина, лично за Максима поручились правозащитники Лев Пономарев, Андрей Бабушкин, Валентин Богдан, Анна Каретникова и конечно же, священник Константин Кобелев.

Источник



P.S.: Следующее заседание назначено на 5-е сентября 2017 года, в 12:00. Для желающих поддержать Максима сбор 10:30-11:30 возле здания Зюзинского суда (5 минут хотьбы от ст. м. Профсоюзная)

Адрес Зюзинского районного суда города Москвы: улица Кржижановского 20/30, корпус 4, аудитория 411.
При себе иметь паспорт. Судья - Леонид Чечко
Tags: Максим Хохлов, суд
Subscribe

promo alekseysc february 15, 2014 09:09 1
Buy for 100 tokens
В 1798 году Томас Мальтус публикует "Опыт закона о народонаселении”, в котором высказывает революционную на тот момент мысль о том, что рост населения планеты значительно превышает скорость использования ресурсов и рост производства продуктов питания, вследствие чего неизбежны голод, бедность и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments